Из собачьих глаз на человека смотрит Господь…

Из притормозившего на обочине леса автомобиля выскочил пес, но человек за ним не вышел.

  • Вали уже, — послышался его голос, — радуйся, что усыпить не отвезли, может, еще подберет кто-нибудь…

Автомобиль отъезжал, превышая скорость, словно с места преступления. Да это и было преступление, только вот жертва бежала за преступником, пока не подкосились лапы. Вечерело, силуэт живого, теплого, ненужного существа застывал на фоне черного леса. Уставший, голодный ребенок, пятимесячный щенок алабая, плачущий, скулящий, воющий на обочине.

Куда идти, когда надежды нет? След потерялся в запахе сотен других автомобилей, как найти хозяина?

Машины летели мимо, щенок слеп от встречного света. Ни дня не живший на улице, растерянный, не привыкший к долгим зимним дням.

Собаки — тоже люди, и тоже дети. Они по-настоящему плачут от горя и страха, они боятся одиночества больше всего на свете, ведь Господь создал их быть преданными и верными. Мир рушится, когда больше некого любить.

Совсем недавно теплый мохнатый зверь жил в квартире на собственном коврике. Кругом пахло тем человеком, которого он собирался любить, защищать и облизывать всю жизнь. Хозяин ему достался добрый и заботливый, как и суждено порядочному псу. Щенят ведь учит собака мама прямо с момента рождения:

  • Каждый пес рождается быть рядом со своим человеком, это цель и смысл жизни. Любить хозяина нужно верно и преданно, не требуя ничего взамен. Хозяин будет заботиться, лечить и кормить, но каким бы он не оказался, он — главный в стае.
  • Бог судит людей, посмотрев на них через собачьи глаза, нужно об этом помнить.

Собака-алабаиха была большой и доброй, любящей и любимой. К сожалению, нельзя навечно остаться молочным щенком, жить в стае… Щенята растут, им предстоит взрослая жизнь, и время торопит их на встречу с будущим хозяином.

Своего наш герой узнал сразу, страх прошел в ту же минуту. Малыш знал: за этим человеком он пойдет куда угодно. Завиляв хвостиком, щенок бросился знакомиться, подпрыгивая от нетерпения. Ошибки не было, ведь и человек узнал его тоже сразу:

  • Ах ты, моя собака, ну привет! — Человек смеялся, почесывал малявке брюшко, трогал толстые лапы и любовался ладным песиком. Тот просто млел, жмурил глазки и пытался облизать всего человека сразу.
  • Отличный щенок, просто замечательный, такого всегда хотелось!

Так началась новая собачья жизнь. Идеальная пара, они прекрасно ладили, понимали друг друга и дружили с первого дня. Счастливые дни прогулок и сна рядом, первых команд и мелких проказ — это счастье останется незабываемым.

Собаки вообще помнят долго. Помнят слова и смех, жесты и силуэт, запоминают голос и запах. Совместные игры и фразы, привычки и маршруты, все сохраняет собачья память…

Хозяин не уставал умиляться проказливому малявке с толстыми лапами. Пес запомнил навсегда:

  • Хороший мальчик! Хороший!

День летел за днем, месяц за другим, маленький алабай набирал рост и вес. Четырехмесячный, он уже был полметра в холке и продолжал расти.

Хозяин кормил его лучшими кусочками, вычесывал и наглаживал, с нетерпением ждал выставку молодняка. Любимцем хотелось похвастаться: ведь красивый и способный, так что выставка обязательно, потом лето на даче, где еще собаке побегать всласть?

Пока хозяин ждал лета и собачьих турниров, пес ждал хозяина. Ждал день за днем, с работы и из гостей, ждал из командировок, ожидание было тоскливым. Пес смотрел в окно, потом спал, уложив голову на тапочки, вдыхая запах дорогого человека и лучшего друга. С тапочками одиночество не было таким тягостным.

Очередное ожидание затянулось на день, потом и на два… Щенок выл от горя и страха, и дело было не в голоде. Он боялся, что хозяин не вернется.

Дверь открылась на третий день, людей пес знал, они изредка приходили. Женщина обходила комнаты, трогала вещи. Озабоченно рассуждала:

  • Куда бы собаку деть, — рассуждала она, — тут суета, похороны, потом поминки несколько раз, и пса этого еще корми-выгуливай, не нужен он тут.

Мужчина пристегнул поводок:

  • Чего решать-то? Ясно, что решать нечего…

Щенка тащили силой, но он упирался до последнего, из подъезда его выволакивали на животе. Затолкали в незнакомую машину и отвезли подальше.

И что теперь делать домашнему зверю без дома? Жилых домов не видно, людей нет, машины летят мимо. Уставший и голодный, напуганный до полусмерти и охрипший от плача, он свернулся прямо на краю дороги. Теплые снежинки не таяли на густой шерсти, постепенно его укрыло снежное одеяло. Пес отлежался, отдышался и даже успел задремать. Снился ему хозяин, их последняя прогулка, где он зарывался в сугробы и ловил снежки, бегал за палкой и прыгал на грудь хозяина, детская привычка облизывать все, что любишь, никуда не делась.

  • Просыпайся, замерзнешь, вставай скорее, стоять, беги! — голос хозяина звучал, словно наяву, выдернув малыша из теплого сна.

Идти было трудно и страшно, но ослушаться еще страшнее. Шел щенок долго, голодный и уставший, он не спал, хозяин ведь не разрешил. Он шел, пока не упал, но добрался до какой-то деревни, и свалился возле какого-то забора.

А проснулся запертым, в сарае, с тяжелой цепью на шее. Вот так породистый дорогой щенок, созданный для любви и восхищения, стал охранником в деревне наряду с простыми дворнягами.

Добрый любящий щенок новым хозяевам не требовался. Они оставили его, ведь красивый, можно хвастаться. Но воспитывали злым, чтобы сторожил и пугал чужих. Агрессия достается непросто: щенок голодал, его били, злили и снова не кормили. А ему снились игры с хозяином и добрые ласковые руки. Собаки не забывают никогда.

У пса менялись зубы, он грыз доски вольера и его снова били. Жестокость не помогла, в злобную тварь ласковый добрый зверь не превратился, ему нужны были дружба, забота, любовь. Он бы загрыз кого угодно, но только за того, кто его любит. И кого любит он сам.

  • Красивый пес, и большой, — говорили о нем деревенские хозяева, — но порченый. Злой не будет, жалко. И кормить зря жалко.

Новые владельцы избавились от него при первом удобном случае. Простые неплохие люди, они не были подлыми, и не швырнули его в лесу, пристроили в магазин в охрану.

Жил повзрослевший пес на магазинном складе, вся жизнь — на трехметровой цепи. Лаял он от тоски и безысходности, но этого хватало: крупный и сильный, он нагонял страх на всех, кто там появлялся, казалось любой жулик будет разорван на клочки уставшим от собачьей жизни голодным псом.

Цепь день за днем, в жару и в дождь, в снег и в ветер, примерзая шкурой к луже, без будки и без коврика. Даже когда ошейник развалился на части, не выдержав жутких условий, новый покупать не стали. Хватило и цепи, обмотанной удавкой вокруг шеи.

Кормили его не часто, забывали. В выходные он обходился без еды. Воды тоже не хватало, в жару никто не спешил подойти к лающей собаке. Плачущей собаке, если разобраться. Ведь другой жизни он выбрать не мог, и готов был любого простить за ту, что ему досталась. Любого, чью жизнь и имущество он охранял ценой своей собачьей жизни, он готов был полюбить только за то, что его погладят, приласкают, поговорят.

Но спешащие мимо люди думали о накладных, выручке, товаре. Каждый любил деньги, каждый хотел любви, но душа была занята другим.

Роскошный алабай жил на цепи год за годом, охранял вход на склад, три метра вправо, три влево, и каждый день был таким же, как предыдущий. Врастала в шею цепь, пес задыхался и хрипел, лай становился тише, но никому не пришло в голову проверить ошейник. От резвого счастливого щенка ничего не осталось, помнил ли сам безразличный ко всему вялый пес себя несколько лет назад?

Собаки помнят все, алабай вспомнил слова, которые часто слышал когда-то:

  • Хороший мальчик, хороший… — пес встрепенулся, поднял голову. Новый дворник смотрел на него, опираясь на метлу.

Пес еще не знал, что дворник не даст ему умереть, задохнувшись в петле цепи. Мужчина рассказывал псу о родине, о собаке, которая помогала ему пасти овец, но нет больше ни собаки ни отары. А вот алабай есть, худой правда. И дворник протянул ему свой завтрак.

С этого дня алабай начал понемногу оживать, интересоваться всеми вокруг. Смены у нового работника случались не каждый день, за эти несколько дней алабай успевал затосковать, и жизнь становилась не мила. Все, что в ней теперь было — голос дворника, его рассказы, иногда даже руки, гладившие спину с выступавшими костями.

Однажды пес заметил необычного человека недалеко от входа. Запах опасности алабай узнал сразу. Большинству людей было не до собаки, но этот боялся его и злился.

Утром тот снова пришел на базу, подал кулек еды дворнику.

  • Вот, для собаки, отдай ему.
  • С чего бы, вы кто? — дворник смотрел с сомнением.
  • Долго не живут такие любопытные, иди корми.

Парень неуверенно подошел к псу и положил перед ним колбасу. Но в глаза посмотрел строго, покачал головой. Алабай вдохнул опасный запах, но есть не стал.

  • Нажрался уже, — пожал плечами дворник, — потом съест.

Незнакомец стоял неподалеку ждал. Попытался подойти поближе, но алабай зарычал, попытался броситься… Опасный гость исчез, но надолго ли?

Дворник не уходил допоздна, дождался темноты и подошел к псу:

  • Уходи, слышишь? Не уйдешь — отравят, так что иди, я скажу, сдох ты, я похоронил.

Мужчина отстегнул цепь и пришел в ужас: вросшая в собачью шею стальная цепь не снималась. Мужчина перекусил ее кусачками, рвать с мясом не рискнул. Только рявкнул: иди, беги, спасайся!

Умный пес понял. За годы на цепи сил осталось мало, но он шел вдоль дороги, как шел щенком. Шел взрослый, красивый, пусть и неухоженный.

Он находил еду возле придорожных кафе, иногда удавалось поймать зверька. Спал он где придется.

Однажды его обстреляли из машины, пролетавшей мимо, просто так, развлекаясь. Пуля задела лапу, рану пришлось зализывать долго. Удовольствие от убийства собаке не доступно, это человеческое развлечение. Раненый, с температурой, он шел, пока мог идти, мечтая согреться.

Однажды ему попытались перерезать горло, но вросшая цепь спасла измученного зверя. Пес сбросил убийцу, зарычал.

А человек поднял шум: собака на заправке, она наверняка бешеная, она же рычит, вот кровь!

Пес шел, кровь капала на землю. В детстве мама говорила, рождены любить людей. Как же так, ведь глазами собак все это видит Господь?

Когда его догоняла полиция, он уже решил: сопротивляться не будет. Пусть добивают.

Но рядом с ним остановилась не полицейская машина. Женщина пыталась понять, спит он или сбит машиной. Она наклонилась, погладила огромную и все еще прекрасную голову. Зверь смотрел на хрупкую женщину и не верил ушам:

  • Хороший мальчик… Дай посмотреть, не бойся… Вставай, поедем к доктору.

Алабай встал, и это был подвиг. Он переставлял лапы медленно, забрался на заднее сиденье. Уснул, укутанный теплым пледом, зная, что проснется. И будет жить.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓